Пресноводные водоемы Земли

Снежные хлопья, так мягко опускающиеся на горные вершины, — разрушительнейшая сила. Они слагаются в снежные шапки многометровой толщины. Нижние слои шапок под давлением верхних преобразуются в лед. Он сковывает выступы, проникает в трещины и расселинки. А снег все падает, и лед под действием собственной тяжести начинает сползать по склону, уволакивая каменные глыбы и плиты. Обычно движение это столь медленно, что его выдают лишь ширящиеся разломы снежного покрова. Но иногда огромный пласт вдруг срывается со всех опор, и в долину скатываются тысячи тонн льда, снега и камней.
Вся эта замороженная вода, скапливаясь в седловинах между горными хребтами, превращается в реку льда, в ледник, крушащий все на своем пути. Скользя вниз, ледник обдирает склоны, к которым прижат; валуны, вмерзшие в нижний его слой, выскребывают его ложе, точно зазубрины гигантского рашпиля. Перед собой он толкает грандиозный вал раздробленных скал. Медленно, сантиметр за сантиметром сползает он ниже границы вечных снегов, а там начинает таять, и из-под его языка вырывается поток, желтоватый от каменной пыли. 


Пресноводные водоемы Земли
Дождь, льющийся на склоны гор, — также опасный разрушитель на этих высотах. Днем его капли безобидно стекают по каменистым обрывам или заливают трещинки, но ночью вода, замерзая, расширяется и откалывает кусочки породы, которые скатываются вниз, пополняя россыпи щебня у подножия обрывов. Ручейки сливаются в ручьи, впадают в поток, питаемый ледником, и он, клубясь, бурлит на дне ущелья или долины. Так рождаются горные речки.
В масштабах планеты такая вода — редкая жидкость, поскольку 97% всех водных запасов Земли засолены. А горная вода, хотя и несет взвесь каменных частиц, химически чиста. Дождевые капли за время падения сквозь атмосферу успели поглотить немного углекислого газа и кислорода, но и только, а возможности растворить минералы на недавно обнажившихся, почти не подвергнувшихся эрозии скалах у ручейков практически не было. Но мчащаяся вниз речка мало-помалу собирает органические частицы горных растений, пробившихся между камнями на ее берегах, и накапливает достаточное количество растворенных питательных веществ, чтобы поддерживать животную жизнь. 


Пресноводные водоемы Земли
Любое млекопитающие, обосновавшееся в этих стремительных водах, должно выработать какой-то способ удерживаться на месте. Личинки мошек, этих беспощадных черных кровососов, зацепляются за камни крохотным кольцом крючков на заднем конце тела, а их безногие червеообразные туловища колышет течение. Иногда какая-то личинка перебирается дальше в речку, изгибаясь, чтобы прикрепиться к другому камешку маленьким присоскам на переднем конце, подтянуть к нему крючки и прочно за него зацепиться. Если маневр этот окончится неудачей и личинка сорвется в воду, ей удается вернуться на прежнее место благодаря тонкой нити, которую она тянула за собой, предварительно приклеив ее к первому камешку. Быстрое течение, хотя и создает трудности, обеспечивает личинок мошки достаточным питанием: пусть съедобных частиц в воде еще мало, проносятся они мимо достаточно часто, и личинкам остается их только хватать, что они и делают с помощью перистых вееров по обе стороны рта. Личинка попеременно пригибает их и забирает добычу в рот волосатыми мандибулами. Прежде чем расправить веер, личинка покрывает его слизью из околоротовых желез, благодаря чему органические частицы не проскальзывают между волосками, а прилипают к ним.
В пресной воде обитают личинки многих видов ручейника. Ниже, в не столь бурных речках и в тихих водах озер, они сооружают себе домики, сплетая чехлики из веточек и склеенных песчинок, а потом медленно ползут по дну, питаясь листьями и водорослями; но здесь, где на растительную пищу рассчитывать не приходится, личинки ручейника стали охотниками и ловят добычу в сети. Один вид плетет своего рода верши, прикрепляя нити к нижней стороне камня. Личинка живет в этом сооружении и хватает проносящихся мимо рачков или личинок других насекомых. Другой вид изготовляет трубкообразную сеть длиной до пяти сантиметров, но с такими мелкими ячейками, что в них застревают совсем уж микроскопические частицы. Обитающая внутри личинка периодически очищает внутреннюю поверхность жесткими щетинками на верхней губе. Личинка третьего вида натягивает между камушками овальную основу из шелковистых нитей, а затем, описывая головой прихотливые восьмерки, сплетает частую сеть. Вся процедура занимает не больше семи-восьми минут. Если большая частица разрывает сеть, личинка тут же производит необходимую починку. Подрастая, становясь сильнее, личинка забирается дальше в реку, строит сети и больше, и грубее — в расчете на добычу покрупнее. С помощью такого рода приспособлений личинки ручейника, а также целый ряд других насекомых — жуков и комаров, поденок и мошек — сумели обосноваться в бешеных горных потоках. И тем самым дали возможность поселиться там более крупным животным

Пресноводные водоемы Земли

Горные потоки продолжают разрушительную работу, начатую льдом и морозом ближе к вершине. Пусть в сухое время года от них остаются лишь струйки, журча, бегущие от одной неглубокой заводи к другой, — об их мощи свидетельствуют камни русла, между которыми они блуждают. Ни у одного не найти острых граней, как у отбитых морозом осколков под обрывами вверху. Все они округлены и отполированы. Среди них попадаются многотонные глыбы, нередко в зеленых венцах растений, доказывающих, что они лежат на своем месте многие и многие годы. Но их обточенность неопровержимо свидетельствует, что выпадали годы, когда после сильных дождей речка вздувалась, и ревущая бурая масса воды волокла эти глыбы по своему ложу, а они грохотали, сокрушая на пути все и вся.
Устремляясь вниз с горы, молодые реки перекатываются через каменные завалы, сверкающей пеленой переливаются через крутые бока валунов, клокочут, словно белый крутой кипяток, на быстринах. Если же они родились над обрывистым склоном долины или катят воды по плато, им приходится совершать гигантские прыжки вниз. На юге Венесуэлы одна такая река срывается с края обрыва, сложенного из песчаников, и пролетает по воздуху более километра, образуя самый длинный в мире водопад. Его длина так велика, что большая часть воды не в сезон дождей успевает разлететься тучами брызг, прежде чем достигнет дна долины. Это водопад Анхель. 
На Игуасу скалу, укрытую пеленой летящей вниз воды, избрали своим убежищем стрижи. Днем они носятся в небе, ловя насекомых, почти невидимые на такой высоте, а к вечеру собираются в огромные стаи и перед самым заходом солнца быстро устремляются вниз, чтобы сразу нырнуть в водяную стену. За миг до этого они складывают крылья, и сила инерции выносит их к обрыву под водопадом. Взмыв вверх, они выставляют ноги, цепляются за камни и повисают на них — одни на сухом местечке, другие под струйкой воды. Впрочем, последнее их не только не смущает, но, наоборот, словно бы вполне устраивает — они с удовольствием купаются, чистят перышки и иногда пьют. С человеческой точки зрения, они идут на опаснейший риск ради всего лишь спокойного ночлега, но стрижи такие искусные летуны и так точно проныривают сквозь водопад, что забираясь в свой неприступный приют, ничем особенно не рискуют. 
Теперь реки приближаются к концу своего пути — они располнели и двигаются медленно. Они еще несут взвеси, но капризно — тут наберут, а там оставят на дне или на берегу. На повороте вода с внешней стороны должна проделывать больший путь и движется быстрее, чем с внутренней. А потому взвеси у дальнего края излучины не осаживаются и разъедают противоположный берег, а у ближнего осаживаются, создавая илистые и галечные отмели. Вот так стареющая река, потихоньку петляя, пробирается по равнинам. Иногда она поворачивает столь круто, что излучины сближаются, разделяющий их перешеек становится все уже и обрушивается. Тогда река сворачивает на спрямленный путь, а излучина превращается в старицу — узкое замкнутое озеро. 
В старице вода неподвижна. Фактор, определявший многие стороны образа жизни речных животных и их физический облик — непрерывное воздействие течения, — исчезает. Растения более не жмутся к берегам и не прикрепляются к камням. Теперь их листья могут спокойно плавать на поверхности и поглощать максимум солнечного света. Водяные лилии, чьи корни уходят в жирный ил на дне, тянут вверх побеги и разворачивают круглые мясистые листья. Крупнейшая из них, знаменитая виктория-регия на Амазонке, растет столь агрессивно, что вытесняет со своего участка озера все остальные растения. Ее колоссальные листья, укрепленные прочными ребрами, наполненными воздухом, а снизу вооруженные шипами, загибаются по краю, образуя высокие бортики. Когда они разрастаются, достигая в поперечнике двух метров, эти бортики сдвигают все остальные плавающие растения, полностью завладевая жизненным пространством. Их цветы, величиной с суповую миску, распускаясь, сверкают белизной. От них исходит аромат, особенно притягательный для жуков, которые слетаются, чтобы полакомиться на особых, полных сахара выростах в середине цветка. В полностью распустившемся цветке может пировать до сорока жуков. Большинство приносит с собой груз пыльцы, собранной на других цветах. Теперь он остается на женских частях этой лилии. В середине дня она медленно закрывает лепестки, и жуки оказываются в плену до следующего утра. Тогда же, вновь вымазавшись пыльцой, они обретают свободу и улетают с новым грузом пировать на других цветах, а этот, уже оплодотворенный, мало-помалу лиловеет и умирает. 
На равнине, спускающейся к морю, реки разыгрывают последнее действие своего старения. Уклон настолько невелик, течение такое медленное, что реки избавляются от всех взвешенных в их водах частиц, кроме мельчайших. Песчаные и илистые мели вторгаются в русло, разбивая его на лабиринт рукавов. 
И вот, наконец, реки приближаются к морю. Для некоторых весь путь равен нескольким десяткам километров. Другие пересекли половину континента, и время движения воды от истока до устья заняло месяцы и месяцы. Амазонка, величайшая из рек нашей планеты, имеет длину свыше шести тысяч километров. В каждый данный момент две трети всей пресной воды в мире струятся между ее берегов. Ширина ее устья равна тремстам километрам — это лабиринт проток и островов, из которых каждый больше Швейцарии. Эта гигантская река сохраняет свое обличие, и влившись в море. В 1499 году испанский капитан, огибавший побережье Южной Америки в большом отдалении от него, внезапно обнаружил, что вокруг вода из соленой стала пресной. Он повернул на запад и первым из европейцев увидел эту гигантскую реку, чьи воды смешиваются с соленой водой океана лишь в 180 километрах от устья.